Дорогой Гагарина. Интернет-проект к 50-летию полета в космос Ю.А. Гагарина

Из воспоминаний начальника ЦПК Е.А. Карпова о выборе Ю.А. Гагарина для первого пилотируемого космического полета.
2 апреля 1986 г., Москва.

РГАНТД. Ф. 99. Ед. хр. 447-1. Расшифровка фонозаписи на магнитной ленте. Время звучания – 20 мин.

Карпов Евгений Анатольевич (1921–1990), генерал-майор м/с (1966). К.т.н. Первый начальник Центра подготовки космонавтов ВВС (1960). С 1947 старший научный сотрудник НИИИАКМ ВВС. В 1959 участвовал в первичном отборе кандидатов из летчиков-истребителей реактивной авиации ВВС. Одновременно с отбором кандидатов в космонавты проводил работу по созданию ЦПК. С декабря 1963 – зам. начальника ГНИИИАиКМ. Награжден орденом Ленина (1961), двумя орденами Красной Звезды, медалями.

Е.А.Карпов. 1961 г., Звездный городок. РГАНТД
Карпов Евгений Анатольевич.
1961 г., Звездный городок.
РГАНТД. Ф. 34. Оп. 1. Д. 55.

Всякий раз, когда получаешь слово для того, чтобы что-то рассказать из прошлого, пребываешь в таком затруднении, которое часто не очень успешно заканчивается: хочется рассказать очень много, времени очень мало для этого. Выбрать из всего множества впечатлений, что хранит память, самое яркое всякий раз бывает очень трудно, да и повторяться не хочется.

Сегодня мне хочется начать с того, о чем часто говорил незабвенный человек Сергей Павлович Королев[1]. Пока хорошо – все хорошо. Но когда случается плохо, надо же знать – кто виновен в этом «плохо». И потому Сергей Павлович с самого начала своих работ завел очень мудрую, созвучную с сегодняшним временем, систему персональной ответственности. За отбор и подготовку космонавтов отвечали специалисты Центра подготовки космонавтов. Персональную ответственность перед Государственной комиссией за то, чтобы космонавт был доставлен на стартовую площадку в полном здравии, в хорошей форме, своевременно – за два часа до старта, нёс я, о чем неоднократно я был предупрежден Сергеем Павловичем Королевым. Слава Богу, у нас здесь все было хорошо.

Мне хочется вам рассказать о той предстартовой обстановке, которая сложилась на космодроме. Начинать из далекого 1959 года: как шло подрабатывание решения о том, чтобы отбирались летчики-истребители, молодые, а не пожилые, и не какие-нибудь другие специалисты, ни к чему.

Я не стану рассказывать и о подготовке космонавтов, потому что этого можно было добиться, моделируя условия полета по отдельным факторам, по отдельным частям на земле в лабораторных условиях, на самолете, при парашютных прыжках. Об этом много написано космонавтами, много рассказано.

А вот на космодроме разыгралась необычная ситуация, и к тому подтолкнуло одно обстоятельство. Хотя и пишут и говорят, что Гагарин только на космодроме узнал, что ему лететь первым, что все это было неожиданно, [это не так]. Месяца за полтора до выезда на старт мы в Центре [подготовки космонавтов] провели закрытое партийное собрание, на котором те, кого рекомендовали специалисты Центра, а рекомендовали они первым Гагарина, а дублером Титова, выступили и заверили в том, что они готовы к выполнению задания, и если им будет доверено, то они выполнят эту задачу с честью.

Одно дело – рекомендация, даже обыкновенная, на каждого космонавта авангардной шестерки, вы их всех знаете, шестой был Григорий Григорьевич Нелюбов, и пять слетавших космонавтов. На каждого из них было по два больших тома досье, в которых чего только можно найти: и как он проснулся, и как провел чуть ли не каждый день, как перенес все испытания, отмечался пульс, реакции. Каждый этап подбивался какими-то заключениями.

Когда мы узнали, что вышли на предстартовую прямую, когда назначили эту шестерку из отряда, стали думать: а кто же лидер? Так что мнение, что Гагарин вдруг появился, и его назначил Сергей Павлович [Королев] или [Н.П.] Каманин[2] – досужие вымыслы. Они бы, если было плохо, за это не отвечали. Все было достаточно хорошо и убедительно подготовлено. Рекомендация Центра была очень обоснована: мы знали, что могут предстоять разговоры со следователем и прокурором. Это все имелось в виду. Достаточно было простудного заболевания, гриппа, намека на пневмонию, и его бы отставили. Мог заболеть и любой из наших назначенных и рекомендуемых – и Гагарин, и Титов. Ребята знали, что одно дело – рекомендация Центра, пусть и обоснованная, другое дело – само решение.

Недели за полторы на космодроме сложилась такая картина: предполетные проверки в МИКе выяснили, что характеристики и весовые элементы не только исчерпаны, но и превышены. Начался поиск: где найти вес, который можно снять. Сергей Павлович предупредил, что ему стало известно, что Титов более чем на 4 кг легче Гагарина. Если он не найдет, что снять с борта, то воспользуется этим обстоятельством. Королев есть Королев: туда он поставил столько, сколько можно было. Узнав о таком положении, о том, что его акции очень поднялись, вы сами понимаете, как Титов загорелся, хотя он горел желанием уйти в полет первым и до этого. Но дальше его ждало разочарование. Прошла комиссия, после того как Сергей Павлович нашел методику, с которой снял более, чем 8 кг, и все стало на свои места. Легко сейчас об этом сказать. Вы представьте состояние молодых людей, которые соревновались и ждали окончательного решения. Надо сказать, к чести Титова, он, выслушав без энтузиазма [решение] о его назначении дублером, и, конечно, с потухшим взором, сказал каким-то севшим голосом, вовсе не веря в то, что Гагарину понадобится его помощь, что придет ему на смену. Все-таки Герман помогал ему очень честно. Эта психологическая подборка, а ведь она была двойная – кроме Титова, который подпирал Гагарина все время, за ним стояли еще четыре человека. […][3]

Вот Герман Титов очень откровенно и сейчас, выступая перед аудиториями, и при жизни Гагарина (что делает ему особенную честь), не упускает случая всегда говорить: «Да, я был огорчен, очень огорчен. Я очень хотел пойти первым. Но я честно говорю, что по своему характеру, складу, по общению с людьми, конечно, Гагарин более подходил стать первым». И всегда Титов говорил и говорит это потому, что это сущая правда.

Если посмотреть на все те записи, о которых я упомянул, развернуть эти досье на каждого, вы увидите, как у многих из этой авангардной шестерки по отдельным показателям уровни и баллы были гораздо выше, чем у Гагарина. Скажем, на центрифуге, конечно, несравненно сильнее были Быковский и Николаев. Много было других параметров, которые учитывались. Но был один параметр, который всегда оставался на стороне Гагарина – это его доброе отношение к людям.

 

РГАНТД. Ф. 99. Ед. хр. 447-1. Расшифровка фонозаписи на магнитной ленте. Время звучания – 20 мин.


[1] Королев Сергей Павлович (1907–1966) – ученый, конструктор ракетно-космической техники, основоположник практической космонавтики, председатель Совета Главных Конструкторов. Действительный член АН СССР (1958). С 1950 – начальник и главный конструктор ОКБ-1 НИИ-88 МОП СССР, основатель и руководитель этого предприятия. С 1956 по 1966 – начальник и главный конструктор ОКБ-1 МОП СССР. Обеспечил создание ракетно-ядерного щита СССР (разработка и сдача на вооружение первых отечественных баллистических ракет дальнего действия на высококипящих, низкокипящих и твердотопливных компонентах топлива), начал исследования космического пространства (первые высотные геофизические ракеты, первый искусственный спутник Земли, первый космический полет человека – Ю.А. Гагарина, первые научные спутники «Электрон», автоматические станции к Луне, Марсу, Венере, первый отечественный спутник связи «Молния-1», спутник фотонаблюдения «Зенит»). Под его руководством были осуществлены работы по программам пилотируемых кораблей «Восток», «Восход», начаты работы по пилотируемым лунным программам Л-1, Н-1 – Л-3, «Союз», велись проектно-поисковые проработки по пилотируемым комплексам для полетов к планетам Солнечной системы, по унифицированному ряду ракет-носителей Н-1 – Н-11 – Н-111, др. проекты. Как председатель Совета главных конструкторов обеспечивал в 1945–1965 техническое руководство и координацию работ предприятий и организаций страны по ракетным, ракетно-космическим и космическим проектам, разрабатывавшимся при головной роли руководимого им предприятия (ОКБ-1). Дважды Герой Социалистического Труда (1956, 1961). Лауреат Ленинской премии (1957). Награжден орденами Ленина (1956), «Знак Почета» (1945), медалями: «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (1945), «В память 800-летия Москвы» (1948), золотой медалью им. К.Э. Циолковского АН СССР (1958).

[2] Каманин Николай Петрович (1908–1982) – военачальник, один из организаторов и руководителей отечественной пилотируемой космонавтики. Генерал-полковник авиации (1967). Участвовал в спасении челюскинцев. В 1956–1958 – командующий воздушной армией, с 1958 – заместитель начальника Главного штаба ВВС по боевой подготовке. С 1960 – помощник Главнокомандующего ВВС по космосу, руководил отбором и подготовкой первых советских космонавтов. Герой Советского Союза (1934). Награжден тремя орденами Ленина, орденом Красного Знамени, двумя орденами Суворова II степени, орденами Кутузова II степени и Красной Звезды, несколькими иностранными орденами, а также медалями.

[3] Неразборчиво.